Неточные совпадения
Уже Захар глубокомысленно доказывал, что довольно заказать и одну пару сапог, а под другую подкинуть подметки. Обломов купил одеяло, шерстяную фуфайку, дорожный несессер, хотел — мешок для провизии, но десять человек сказали, что
за границей провизии не
возят.
Он даже усмехнулся, так что бакенбарды поднялись в сторону, и покачал головой. Обломов не поленился, написал, что взять с собой и что оставить дома. Мебель и прочие вещи поручено Тарантьеву
отвезти на квартиру к куме, на Выборгскую сторону, запереть их в трех комнатах и хранить до возвращения из-за
границы.
Вронский в эти три месяца, которые он
провел с Анной
за границей, сходясь с новыми людьми, всегда задавал себе вопрос о том, как это новое лицо посмотрит на его отношения к Анне, и большею частью встречал в мужчинах какое должно понимание. Но если б его спросили и спросили тех, которые понимали «как должно», в чем состояло это понимание, и он и они были бы в большом затруднении.
Со времени своего возвращения из-за
границы Алексей Александрович два раза был на даче. Один раз обедал, другой раз
провел вечер с гостями, но ни разу не ночевал, как он имел обыкновение делать это в прежние годы.
Львов, женатый на Натали, сестре Кити, всю свою жизнь
провел в столицах и
за границей, где он и воспитывался и служил дипломатом.
Целых два года я
провел еще после того
за границей: был в Италии, постоял в Риме перед Преображением, и перед Венерой во Флоренции постоял; внезапно повергался в преувеличенный восторг, словно злость на меня находила; по вечерам пописывал стишки, начинал дневник; словом, и тут вел себя, как все.
Он
отвез жену
за границу, Бориса отправил в Москву, в замечательное училище, где учился Туробоев, а
за Лидией откуда-то приехала большеглазая старуха с седыми усами и увезла девочку в Крым, лечиться виноградом.
Аграфена Петровна лет десять в разное время
провела с матерью Нехлюдова
за границей и имела вид и приемы барыни. Она жила в доме Нехлюдовых с детства и знала Дмитрия Ивановича еще Митенькой.
Тит Никоныч любил беседовать с нею о том, что делается в свете, кто с кем воюет,
за что; знал, отчего у нас хлеб дешев и что бы было, если б его можно было
возить отвсюду
за границу. Знал он еще наизусть все старинные дворянские домы, всех полководцев, министров, их биографии; рассказывал, как одно море лежит выше другого; первый уведомит, что выдумали англичане или французы, и решит, полезно ли это или нет.
Отец мой
провел лет двенадцать
за границей, брат его — еще дольше; они хотели устроить какую-то жизнь на иностранный манер без больших трат и с сохранением всех русских удобств. Жизнь не устроивалась, оттого ли, что они не умели сладить, оттого ли, что помещичья натура брала верх над иностранными привычками? Хозяйство было общее, именье нераздельное, огромная дворня заселяла нижний этаж, все условия беспорядка, стало быть, были налицо.
Поплелись наши страдальцы кой-как; кормилица-крестьянка, кормившая кого-то из детей во время болезни матери, принесла свои деньги, кой-как сколоченные ею, им на дорогу, прося только, чтобы и ее взяли; ямщики
провезли их до русской
границы за бесценок или даром; часть семьи шла, другая ехала, молодежь сменялась, так они перешли дальний зимний путь от Уральского хребта до Москвы.
Надо справляться с толковым словарем: «свежо предание, а верится с трудом»), был, по-видимому, один из тех русских лежебок и тунеядцев, что
проводили свою праздную жизнь
за границей, летом на водах, а зимой в парижском Шато-де-Флёре, где и оставили в свой век необъятные суммы.
Тем не менее я имею полное право, по самым точным данным, утверждать, что господину Бурдовскому хотя, конечно, и была слишком хорошо известна эпоха его рождения, но совершенно не было известно обстоятельство этого пребывания Павлищева
за границей, где господин Павлищев
провел большую часть жизни, возвращаясь в Россию всегда на малые сроки.
Вся губерния гудела толками о его последнем увлечении девицей Колеминой, с которой он позднее и убежал
за границу от жены и детей и прошел в Лондоне через всякие мытарства, вплоть до сидения в долговой тюрьме, откуда импресарио
возил его в концертную залу и ссужал фраком с капельмейстерской палочкой, после чего его опять
отвозили в „яму“.
Мы уже гимназистами знали про то, что Щепкин
водил дружбу с писателями: с Гоголем, с кружком Грановского и Белинского и с Герценом, которого мы много читали, разумеется кроме того, что он начал уже печатать
за границей, как эмигрант.
В Ницце годами
водил я знакомство с А.Л.Эльсницем, уроженцем Москвы, тамошним студентом, который из-за какой-то истории во время волнений скрылся
за границу, стал учиться медицине в Швейцарии и Франции, приобрел степень доктора и, уже женатый на русской и отцом семейства, устроился прочно в Ницце, где к нему перешла и практика доктора Якоби.
Возвращаясь к театральным сезонам, которые я
проводил в Петербурге до моего редакторства, нельзя было не остановиться на авторе"Свадьбы Кречинского"и не напомнить, что он после такого крупного успеха должен был — не по своей вине — отойти от театра. Его"Дело"могло быть тогда и напечатано только
за границей в полном виде.
Кто не был так издерган
за целый год издательского существования, как я, тот не поймет, чем явилась для меня хотя бы краткая поездка
за границу, где я мог прийти в себя, одуматься, осмотреться, восстановить свои силы. А я-за вычетом первого возвращения в мае 1866 года (которое длилось с полгода) —
провел «в чужих краях» более пяти лет, с сентября 1865 по январь 1871 года.
Здесь замечу в скобках о том, о чем узнал очень долго спустя: будто бы Бьоринг прямо предлагал Катерине Николаевне
отвезти старика
за границу, склонив его к тому как-нибудь обманом, объявив между тем негласно в свете, что он совершенно лишился рассудка, а
за границей уже достать свидетельство об этом врачей. Но этого-то и не захотела Катерина Николаевна ни
за что; так по крайней мере потом утверждали. Она будто бы с негодованием отвергнула этот проект. Все это — только самый отдаленный слух, но я ему верю.
Хотели было на лето везти его
за границу; но Татьяна Павловна настояла, чтоб не
возить, да и он сам не захотел.
Я же и
свел его с князем, но у них и без меня было довольно пунктов соединения (я говорю об этих прежних историях
за границей и проч.).
После бурного объяснения с отцом, он всецело подчинился его сильной воли и,
проведя тоже под домашним арестом и под присмотром своего гувернера более недели, почти довольный и веселый, под впечатлением рассказов своего ментора о чужих краях, отправился
за границу.
Проводив накануне сына
за границу, удалив его от опасности, оградив от неизбежного, по ее мнению, падения и позора, словом — исполнив долг матери, княгиня поехала к обедне, дабы сосредоточиться в молитве и достигнуть забвения происшедшего и найти силы для хладнокровного, беспристрастного осуждения виновной; но в благоговейной обстановке храма ее не покидало воспоминание ряда безобразных картин пережитого.
Корни человеческого существа уходят в добытийственную бездну, в бездонную, меоническую свободу, и в борьбе
за личность,
за Божью идею человек должен был вырабатывать сознание с его
границами, освещать тьму,
проводить через цензуру сознания подсознательные влечения и инстинкты.
— Ну, как же, ваше превосходительство, вы
проводили время
за границей? — спросил он.
Встреча в Петербурге с воротившимся из-за
границы Николаем Всеволодовичем чуть не
свела его с ума.
Ей приходилось жить под чужим именем, пользуясь фальшивым документом, переодеваться, скрываясь от шпионов,
возить пуды запрещенных книг по разным городам, устраивать побеги для ссыльных товарищей, сопровождать их
за границу.
В Тульской губернии у близких моих родственников было небольшое имение. Молодежь этой семьи деятельно работала в революции, сыновья и дочери то и дело либо сидели в тюрьмах, либо пребывали в ссылке, либо скрывались
за границей, либо высылались в родное гнездо под гласный надзор полиции. Однажды летом к одной из дочерей приехала туда погостить Вера Ивановна. Место очень ей понравилось, и она решила тут поселиться. Ей
отвели клочок земли на хуторе, отстоявшем
за полторы версты от усадьбы.
Сам он почти каждый год два — три месяца жил в Петербурге, а года два назад ездил даже, по случаю болезни жены, со всем семейством
за границу, на воды и
провел там все лето.
Я довольно долго оставался один в этой темной комнате, в которой, кроме входа и коридора, была еще одна запертая дверь, и отчасти удивлялся этому мрачному характеру дома, отчасти полагал, что это так должно быть у людей, которые были
за границей. Минут через пять дверь в залу отперлась изнутри посредством того же мальчика и он
провел меня в опрятную, но небогатую гостиную, в которую вслед
за мною вошла Сонечка.
Графиня, воротясь из-за
границы, не успела еще в эту зиму
завести в Петербурге больших связей и основать свое положение, как хотела и рассчитывала.
Умер муж-то — она
за границу: все итальянцы да французы пошли, баронов каких-то у себя
завела; там и князя Петра Александровича подцепила.
В качестве главноуполномоченного от заводовладельца Прейн года через три приезжал на заводы,
проводил здесь лето и уезжал
за границу.
Разлука с «ее барином» была тяжела для нее, но она понимала, что она не могла составить для него настоящее общество и
проводила его
за границу, своеобразно утешая себя...
— Он уже теперь силен, как черт, в философии, — заметил Шубин,
проводя глубокие черты ногтем по глине, — на что ему
за границу ездить?
Приятели и знакомые недоумевали; но людям вообще не свойственно долго заниматься чужими делами, и когда Санин отправился
за границу — его на станцию железной дороги приехал
провожать один француз-портной — и то в надежде получить недоплаченный счетец — «pour un saute-en-barque en velours noir, tout à fait chic» [»
За матросскую куртку из черного бархата, самую модную» (фр.).].
Росло Владыкино с каждым годом. Росла Машенька и, когда сделалась актрисой, первым делом выстроила там дачу для родителей и всю свою жизнь
проводила в ней, каждое лето,
за редким исключением — отъездов на гастроли и для лечения
за границу. Так она полюбила свое Владыкино, что и похоронить себя завещала там.
В сплетне была доля правды. Сделав визит семейству Зиненок, Квашнин стал ежедневно
проводить у них вечера. По утрам, около одиннадцати часов, в Шепетовскую экономию приезжала его прекрасная тройка серых, и кучер неизменно докладывал, что «барин просит барыню и барышень пожаловать к ним на завтрак». К этим завтракам посторонние не приглашались. Кушанье готовил повар-француз, которого Василий Терентьевич всюду
возил за собою в своих частых разъездах, даже и
за границу.
Что касается Кукишева, то он, для отвода глаз, распускал под рукой слух, что беспошлинно
провез из-за
границы в карандашах партию кружев и этою операцией нажил хороший барыш.
Он мог уже и в это время повелеть и сам приняться
за дело, мог призвать из-за
границы учителей, как призвал корабельных мастеров, мог выстроить училища, гимназии, университеты, как выстроил флот,
завести музеи, библиотеки, как
завел регулярное войско…
— А я так знаю. И вы со временем, когда серьезно взглянете… Мерзко!.. да-с! Вот мы с вами
за границей целое лето
провели — разве там так люди живут?
— Конечно, — убеждал меня Постельников, — ты не подумай, Филимоша, что я с тем только о тебе и хлопотал, чтобы ты эти бумажонки
отвез; нет, на это у нас теперь сколько угодно есть охотников, но ты знаешь мои правила: я дал тем нашим лондонцам-то слово с каждым знакомым, кто едет
за границу, что-нибудь туда посылать, и потому не нарушаю этого порядка и с тобой;
свези и ты им кой-что.
— Какое! — перебил Лежнев, — я плакал, как ребенок, когда
провожал его
за границу. Однако, правду сказать, семя там у меня на душе залегло тогда же. И когда я встретил его потом
за границей… ну, я тогда уже и постарел… Рудин предстал мне в настоящем своем свете.
Ему было 33 года, и он
провел несколько лет
за границей, где, кроме научных занятий, его окружала масса соблазнов, в форме удовольствий, красивых женщин, но он был охраняем от всего этим дорогим образом, который наполнял все минуты его досуга.
— Я и не думаю отрекаться, — произнес он спокойным голосом, — действительно, я был на набережной утром с моими школьными товарищами. А сейчас я здесь в доме моей тетки баронессы Софьи Петровны. Я родной племянник ее покойного мужа и каждый праздник
провожу здесь. Будни же в пансионе, с тех пор как вернулся из-за
границы. Там я пробыл несколько лет в музыкальной школе, немудрено, что вы раньше не встречали меня здесь. Сейчас же кузина Нан выслала меня встретить вас, так как сама она занята гостями.
«После свадьбы уговорю его
свозить меня
за границу…» — вдруг подумала она и, смутившись от этой думы, забыла то, что хотела сказать отцу. Густо покраснев, она несколько секунд молчала, вся охваченная страхом, что это молчание Смолин может истолковать нелестно для нее.
Я решила перебраться в город завтра. Погода порядочная, но непрочная. Степе неприятно… Довольно с него природы, гулянья и купанья. Прямо с дачи
за границу нельзя ехать. Ничего еще не приготовлено… У меня и бумаг никаких нет для паспорта. Да и к чему торопиться? Я думаю даже, что лучше ехать к зиме. Я ни к кому, конечно, не поеду; но как будто нельзя
провести месяц, другой потихоньку?.. Успеешь получше уложиться и обсудить все.
— Для какого черта, — крикнул он и заходил по камере, — для какого черта он меня в колодники произвел, этот правоведишка-гнуснец! Что я,
за границу, что ли, удеру? На какие деньги? И еще толкуют о поднятии дворянства! Ха-ха! Хорошо поднятие!
Возили меня сегодня по городу в халате, с двумя архаровцами. Да еще умолять пришлось, чтобы позволили в долгушке проехать! А то бы пешком, между двумя конвойными, чтобы тебе калачик или медяк Христа ради бросили!
Тетушке Клеопатре Львовне как-то раз посчастливилось сообщить брату Валерию, что это не всегда так было; что когда был жив папа, то и мама с папою часто езжали к Якову Львовичу и его жена Софья Сергеевна приезжала к нам, и не одна, а с детьми, из которых уже два сына офицеры и одна дочь замужем, но с тех пор, как папа умер, все это переменилось, и Яков Львович стал посещать maman один, а она к нему ездила только в его городской дом, где он
проводил довольно значительную часть своего времени, живучи здесь без семьи, которая жила частию в деревне, а еще более
за границей.
— Ну да, мой друг, я тебя по-ни-маю! Я именно хотел вам сказать, mesdames, что я уже не в состоянии более жениться, и,
проведя очарова-тельный вечер у нашей прелестной хозяйки, я завтра же отправляюсь к иеромонаху Мисаилу в пустынь, а потом уже прямо
за границу, чтобы удобнее следить
за евро-пейским про-све-щением.